оформление зала

Римские зодчие от артикулированного сопряжения горизон­тального и вертикального перешли к сводчатым и арочным конст­рукциям, где криволинейное очертание плавно объединяет верти­кали, расположенные по разным сторонам пролета оформление зала. В римской ордерной ячейке прямое выражение кон­струкции уступило место уклончивому, амбивалентному визуаль­ному эффекту. Со времени Виолле-ле-Дюка и Шуази этот тип формообразова­ния характеризуется этически как «неправда». Но для архитекторов времени римской архитектурной революции прием открывал заман­чиво разнообразные возможности, всецело отвечающие их пред­ставлениям о мире и этичности образа действий. И если отойти от схоластической этики рассуждений о «прав­де» или «неправде» в организации элементарных звеньев компози­ции, можно, как это сделал Уорд-Перкинс, сопоставить совершен­ство формы, коренящееся в Парфеноне или храмах Пестума, с тем, что исходит от интерьеров Пантеона и базилики Максенция — Свя­той Софией в Константинополе, великими готическими соборами. Становится очевидным, что римская архитектурная революция бы­ла одной из наиболее значительных поворотных точек мировой ис­тории архитектуры. Стоит отметить, что в некоторых ее тенденциях прослежива­ются аналогии с той архитектурной революцией, которая происхо­дила уже в XX в. Можно видеть их в том стремлении к системно­сти, которая входит в основу представлений об архитектуре и полу­чает отражение в особом внимании к организации пространства, равно как и в некой двойственности отношения к форме, в которой стремление к целесообразности и функциональности сталкивается со стремлением к символичности, наполненности значениями. Можно видеть аналогии и в массовости культуры, интенсивности ее процессов, что в равной мере относится к культуре Рима и мира XX в. Есть аналогии и в том разнообразии пространственных структур, которое генерировали культуры I-IV и XX вв., стремясь ответить на разнообразие конкретных ситуаций.